Революция управления

Россия должна найти свой ответ на кризис старых форм государственности

На рельсах деградации

Проблемы с переводом страны на рельсы инновационного развития — это следствия кризиса государственной машины старого типа. Кризиса, что охватывает сегодня, в условиях глобализации, не только РФ, но и развитые страны.

О наших родных проблемах говорить не надо: они всем известны. Но ведь и другие страны планеты зашли в опасный тупик.

Возьмём, к примеру, США и отчасти Западную Европу. Здесь наблюдается опасный процесс: государственная бюрократия и высшая бизнес-элита начинает превращаться в замкнутую «касту избранных», отделённую от остального народа. Начинается огромная концентрация богатства и влиятельности в верхушке общества, в то время как массы (после распада СССР) начали нищать. Это признают сами западные социологи. Государство и на Западе отчуждается от народа, становясь корпорацией «высшей касты». И пусть сей процесс не зашёл так же далеко, как у нас, но он идёт, он набирает силу. Рушится государство всеобщего социального обеспечения — глобализация и конкуренция добивают его. Государство теряет эффективность: его превращают в игрушку безответственные сетевые структуры и транснациональные корпорации. Однако при этом они отнюдь не решают проблем. Наоборот, создают новые и вызывают катастрофические ошибки (например, авантюру США в Ираке).

При этом налицо острейший экономический кризис (кризис либерально-рыночной модели), грозящий новой Великой депрессией. Налицо застой в научно-техническом развитии: радикальных прорывов, как в начале ХХ века, нет, идут лишь частные улучшения, «экономика знаний» не построена нигде — ни в Америке, ни в ЕС, ни в КНР. Налицо опасная деиндустриализация Запада и деградация его человеческого капитала, упадок образования и культуры, подъём антиглобалистского и антикапиталистического движения, яростное столкновение разных культур. Да так всё это далеко зашло, что многие всерьёз опасаются попытки установления в США технократической постфашистской диктатуры.

Впрочем, и развивающийся Китай — также в кризисе. И в нём элита обособляется, а развитие носит больше экстенсивный, нежели качественный характер. Нет радикальных прорывов в технологиях. Не хватает природных ресурсов и жизненного пространства. Нарастает перенаселение. Наблюдаются экологические бедствия. И перед КНР стоит опасность коллапса, новой «крестьянской войны» с последующим распадом.

Везде — на Западе и Востоке — прежние государственные машины буксуют и не могут обеспечить истинного развития. Вот почему нам, русским, нужна революция в переустройстве общества и государства. В создании «России Инкорпорейтед».

Как всегда, мы столкнулись с этой перспективой первыми в мире. И не при Путине, не при Горбачеве — а гораздо раньше…

После 1945 года…

Загадка «последнего плана Сталина» по Матвейчеву

«Все разговоры о рабском труде при социализме — противоречивы. Публицисты убили много времени и бумаги, чтобы доказать, что свободный капиталистический труд эффективнее рабского социалистического. А потом столько же времени и бумаги тратится на то, чтобы доказать, что успехи сталинского СССР основаны на рабском труде. Требовать, чтобы две мысли были согласны там, где нет ни одной, было бы с нашей стороны по отношению к этим господам чрезмерным», — говорит современный философ и политолог Олег Матвейчев.

«Наши деды рассказывают о „духе мая 45-го“ как о совершенно неповторимом феномене: энтузиазм, взаимопомощь, непривязанность к вещам (какая может быть привязанность к тому, в бренности чего за время войны пришлось убедиться, всё десять раз приобретя и потеряв?). Казалось, что каждый стремится ежечасно совершать „подвиг“, то есть превосхождение себя, собственной лени, усталости, потребностей, для этого используется любой повод, нужда или страдание ближнего, выдвигаемые руководством трудные задачи и прочее. Воспроизведение победы над собой, над обстоятельствами, над внешним и внутренним врагом каждый момент жизни. Главное — стяжать и удержать дух Победы. Внезапно открылось, что дух Победы — это дух радости, а не напряжения. Внезапно открылось, что это дух благородства и прощения, а не дух мести (кстати, поэтому забылись и простились все репрессии, тяжесть коллективизации, индустриализации; как справедливо отмечали многие, народ искренне любил власть).»

В своей книге «Суверенитет духа» О. Матвейчев исследует последний, так и не осуществившийся план Сталина. А он как раз и заключался в создании страны-корпорации с гражданами-акционерами. При этом — страны, ставшей творцом истории.

Вкратце замысел позднего Сталина, по версии Матвейчева, таков. Самое главное — это новации в сфере экономики. Если экономика при капитализме — это наука выживания в условиях рынка (макроэкономика), то экономическая наука при социализме — это, по сути, наука управления корпорацией (микроэкономика). Сталин хотел превратить страну в корпорацию, где все граждане были бы акционерами, а правительство — менеджментом (партию предполагалось полностью устранить от реальной власти, оставив КПСС идеологию и подготовку кадров).

«…Согласно аксиомам капитализма цель корпорации — благо акционеров. Так и здесь, в сформулированном Сталиным „основном экономическом законе социализма“, целью являлось „удовлетворение постоянно растущих материальных и культурных потребностей… на базе высшей техники“. Или как бы сказали сейчас: „на базе хай-тек“! Понятно, почему в тяжелое время Сталин находил возможным тратить на образование до 15 % бюджета. Предполагалось, что мы станем ведущей хай-тек державой. Страна-корпорация работает, инвестирует прибыль в производство передовых средств производства, в первую очередь, то есть создаёт капитал, капитализируется, и только оставшееся потребляет (принцип, по которому живёт каждый капиталист).

„Дивиденды акционеров“ будут выдаваться не в денежной форме, а путём снижения платы за жильё, бесплатного обучения, бесплатной медицины, снижения цен на основные, а потом и вообще на все продукты, и, наконец, через сокращение рабочего дня! Рабочий день должен был быть сокращён до 4 часов, чтобы не было безработицы, а свободное время — главное богатство человека (на Западе оно доступно только капиталисту, но у нас капиталистами в перспективе должны были стать все) — шло бы на научное, творческое, культурное и спортивное развитие нации…» — пишет Олег Матвейчев.

«…Этим планам Сталина не суждено было сбыться, планы отстранения партии от власти и борьба вокруг трона, обострившаяся из-за понимания того, что в скором времени кто-то должен стать наследником, привели к возне, инспирированию заговоров, „дел врачей“, „борьбе с космополитизмом“, в конечном итоге, возможно, сам Сталин также пал жертвой одной из интриг.

Были ли сталинские реформы правоконсервативными? Да. Были ли они ультралевыми — прогрессистскими? Безусловно. Были ли они капиталистическими? Очевидно. Были ли они социалистическими? Без всякого сомнения. Но что это, однако, всё значит? Это значит, что понятия традиционной политологической и политэкономической науки промахиваются мимо цели, они не могут постичь феномен, а это значит, что традиционная наука должна быть подвергнута серьёзнейшей ревизии, должна быть изменена в своих основаниях…»

Иными словами, в СССР пытались создать действительно новую реальность, которая была и не социализмом, и не капитализмом, а чем-то более высоким.

Расплата за атниинновационность

После смерти Сталина, по мнению Матвейчева, перед советской элитой встало несколько важнейших задач, для решения которых требовалось известное мужество, инновационность и видение исторической перспективы.

«Во-первых, необходимо было удержать и укрепить роль мирового авангарда, а для этого противопоставить консервативной геополитике Запада привлекательную во всём мире идеологию.

Конечно, хорошо, когда Пальмерстон говорит о „вечных интересах Британии“, этим можно даже покорить сердца британцев, но не сердца африканских негров, не китайских крестьян, не латиноамериканских гаучо и даже не рафинированных европейцев. На геополитике империи не строятся. Либерализм обращался к каждому человеку с идеей свободы, коммунизм обращался к каждому в мире с идеей справедливости. Это пока работало, но как „нельзя обманывать всех всё время“, так нельзя и говорить „истину“ всем всё время. Требовалась кардинальная реформа марксизма, это было ясно уже Сталину. Это была задача для философов. Для этого должна была быть допущена, как минимум, свобода философских дискуссий с привлечением зарубежного и, прежде всего, отечественного опыта мысли. В отличие от производства, где 90% продукции должно соответствовать стандарту, и лишь 10% — отводится на брак, в творческой лаборатории, лишь 10% отводится под возможную великую идею, всё остальное — руда.

Мы победили в войне: надо было ответить, каким духом? И главное, каким духом возможны будущие победы, какая эпоха нас ждёт?

Второе. Аналогичная задача вырисовывалась для политологов, обществоведов и пропагандистов. Старые формы и методы пропаганды, действовавшие на безграмотное крестьянство и рабочий класс, уже явно отживали своё. На смену шло поколение грамотных людей, шёл мощный средний класс. Так, например, возможно, нужно было отказаться от института партии, как принадлежащего старой науке и практике. Такие мысли были у Сталина ещё до войны, существуют даже избирательные бюллетени для выборов на альтернативной основе. От них пришлось отказаться, так как партийная верхушка запугала Сталина потерей контроля. Уже в войну стало очевидно, что партия является пятым колесом в телеге, и она полностью была выключена из системы принятия решений. Институт традиционных комиссаров и политинформаторов также себя изжил, из-за чего его и отменили. Революционная агитация, реклама и пропаганда должны были быть заменены мягким пиаром, да и сама идеология должна была стать более глубокой, многомерной, изощрённой, подходящей возросшим требованиям масс, которые уже перестали быть массами в строгом смысле слова.

Третье. Своя задача стояла и перед экономистами. Выше уже было сказано о том, что категории политэкономии в рамках старой парадигмы не понимают общество, которое возникло и вырвалось на передовые позиции в мире. Не понимать — не значит быть в недоумении и молчании, не понимать — гораздо чаще это значит подвергаться иллюзии полного понимания, на самом деле коряво и внешне перетолковывать происходящее, в чуждых и неподходящих внешних терминах описывая новое общество — не правое, не левое, не либеральное, не социалистическое, не консервативное.

Нужно было осмыслить, категоризировать в новых понятиях, сознательно теперь уже использовать эти понятия как в политической практике, так и в экономическом хозяйственном менеджменте. Возможно, надо было отказаться от понятия стоимости и прибыли в денежных формах, отказаться от налогов всех видов, как категорий и институтов старой политэкономии, и вспомнить о категории „свободного времени“ как мерила истинного богатства и мн. др. Намёки на это также были в последних работах и действиях Сталина.

Четвёртое. Перед гуманитарной интеллигенцией стояла задача творческая: нужен был новый стиль, новый образ жизни, новая поэзия, живопись, новая архитектура, новый театр, новое кино, новая музыка, новый промышленный и др. дизайн. Всё это должно было и могло стать модным во всём мире. Сейчас это трудно себе представить, но в 1950-х годах США вовсе не были законодателями мод в массовой культуре. Да, работал Голливуд, но советские картины были конкурентоспособны, был интерес к советской и русской литературе, поэзии, искусству, вообще всему русскому и советскому. Что касается музыки, то на мировом рынке звучали все языки и мелодии (и русская популярная музыка — особенно часто), никому в голову не приходило, что язык популярной музыки должен быть только английским. До „Битлз“ (и в этом их заслуга и феномен) рынок шоу-бизнеса был ничей! Он, и вообще рынок массовой культуры, должен был быть захвачен. С новыми инструментами, мелодиями, ритмами. Нам трудно себе представить, что могло быть как-то иначе, чем было, но реально раскрутке поддаётся всё на свете. Китайцы, а их миллиард, до сих пор предпочитают русские мелодии и русский язык в песнях — английскому. Кстати, китайский многомиллиардный рынок поп-музыки русские могут захватить и сейчас.

Пятое. Отдельная тема — переход из индустриальной эпохи в постиндустриальную, о которой тогда ещё никто не говорил. Но постиндустриализм с его экологизмом, энергосбережением, деурбанизацией наступал неминуемо. Европа и Америка в 70-е годы стали переселяться в таунхаузы на природу, а у нас возникло движение экологов-КСПэшников и деревенщиков. Можно было уже тогда, в 50-е начать отдавать долги селу. Ведь именно за счёт крестьян была провернута индустриализация и выиграна война. Удержание народа на селе, создание условий для нормальной жизни не только бы сохранило культурную самобытность России (ведь в селе корни народа), но и решило бы проблему демографии (в селе ребёнок — помощник, а не обуза), проблему дефицита продовольствия (в селе всегда есть своё подсобное хозяйство) и так далее.

Одним словом, СССР должен был быть локомотивом истории, он должен был ТВОРИТЬ историю не по каким-то уже известным рецептам, а сам, поскольку всё, что он делает, делалось бы впервые! Он должен был действовать, а все остальные идти в фарватере, подражать или реагировать. Этот вопрос о вредном подражательстве в науке уже поставил академик Капица в своих знаменитых письмах к Сталину 1946 года. Сталин его услышал, и реформы в науке действительно создали мощнейший, мирового уровня, технический задел. Впервые не мы, а нам стали подражать в атомной энергетике, в авиации, в космосе, в математике, в отдельных отраслях физики… Но то же самое должно было произойти в гуманитарных науках и искусстве!

Надо констатировать, что со всеми означенными задачами наша гуманитарная элита не справилась и даже не осознала как таковые. В нашей гуманитарной среде распространено вреднейшее убеждение, что „Запад механистичен, бездуховен, бесчеловечен…“ и проч. На самом деле, главное оружие Запада — гуманитарное, мы выиграли гонку в технике, но проиграли в конце XX века в гуманитарных технологиях, мы проиграли гуманитарную войну. И проиграли её именно потому, что не осознали вышеописанные проблемы и не решили их. Это, однако, не является только вопросом истории, задачи никуда не делись, их невозможно обойти, их, в любом случае, предстоит решать, если, конечно, Россия собирается быть…»

Итак (дополним Матвейчева), СССР не стал инновационной страной, не создал антибюрократическое, народное государство-корпорацию. Не построил настоящей «экономической демократии», превратился в корпорацию косных бюрократов, боящихся исторического творчества — и расплатился за то сначала гниением, а потом и трагическим распадом. Нынешняя РФ в гротескных, гипертрофированных формах копирует судьбу позднего Союза. Попытки начать инвестиционное развитие РФ всё время захлёбываются в сопротивлении бюрократии, в её коррупции и приверженности сырьевой модели экономики. 2010-е годы для Росфедерации могут превратиться в «новые 1980-е».

Но похожие проблемы терзают теперь и американцев, и европейцев, и китайцев. Они тоже зашли в исторический тупик.

Вывод: русским, коим нечего терять, необходимо первыми в мире, не боясь первенства и неизведанности, строить подлинную страну-корпорацию, где граждане — не бесправное стадо, а акционеры! Нужно, не повторяя ошибок СССР, взять из него самое рациональное и футуристическое ядро — и становиться творцами новой истории.

Вне сомнений — это революция

Итак, построение государства нового типа даст русским возможность быстрого движения вперёд среди океана глобалистическо-«постиндустриального» гниения. Самая крупная корпорация Земли, населённая кровно заинтересованными в развитии страны гражданами-акционерами, ворвётся на мировую арену, словно танк в скопище деревянных телег. Новая государственность позволит применить антибюрократические организационно-управленческие технологии Никанорова, Водянова, Бощенко. Раскованная творческая энергия русских даст сотни прорывных, пионерных технологий — новые жилища, транспорт, энергетику, связь, медицину, передовое образование. Осуществится реальный переход на инновационную модель роста, на модель прорывных инноваций.

Исчезнет сегодняшний уродливый феномен: в московских министерствах плачут, будто в РФ нет прорывных научно-технических проектов, и в то же самое время, редактор «Эксперта» Фадеев, поехав в Новосибирск на выставку, обнаруживает отличные проекты на 200 миллиардов долларов! Сам автор этих строк множество раз сталкивался с тем же: бюрократы не видят того, что есть в РФ, многочисленные тематические выставки проходят фактически вхолостую. Необходимость служить России и её народу заставит чиновников оторваться от кресел и ходить по специализированным выставкам, по НИИ и университетам!

Окажутся раздавленными сепаратисты всех мастей, что норовят сбросить нас в реалии феодализма, рабовладения и даже родо-племенного варварства.

Новая страна-корпорация по эффективности настолько превзойдёт окружающие «этносуверенитеты» вроде украинского или эстонского. Появится самое главное условие для воссоединения русских земель: Россия породит модель несырьевого успеха, модель процветания, стоящего на творческой энергии и интеллекте нашего народа, а не на добывающих компаниях. На фоне «русской мечты» померкнут «американская мечта» и модель «китайского муравейника» с беспросветным, монотонным трудом за гроши. Мы станем притягивать к себе все пылкие умы планеты, превратимся в творца истории. В Солнце, по выражению Матвейчева, под которым будут искать места все прочие народы. А это — самое главное условие успеха державного строительства.

Естественно, строительство такого государства нового типа потребует решительного слома сопротивления старой бюрократии, которой и сегодня жить хорошо, которая ничего не желает менять, несмотря на все инновационные призывы из Кремля. Да, это потребует революции — но её можно, опираясь на низы, провести «сверху». И это намного лучше, чем дожидаться коллапса «сырьевой модели» в 2010-х годах с неизбежной революцией-бунтом «снизу». Разрушительной и чреватой окончательным распадом России.

Либо мы решим свои внутренние проблемы как мировые с помощью такой Инновации, либо станем лидером мирового развития и эпицентром смелых инноваций — либо нам не пережить 2010-е годы. Выбор сегодня стоит именно так! И ни «оранжево-либеральный» балаган, ни слепое копирование американских или китайских «рецептов успеха», ни создание этнократического государства-нации в РФ проблемы не решают. Готовых рецептов для лечения России уже нет. Их нужно создавать самостоятельно. Страна-корпорация — один из них…

[к размышлению]

• «Русский» как имя существительное и прилагательное

  Слово «русский» используется как разные части речи: существительное обозначает сущность или, как говорят философы, единичную «вещь», которая обладает самостоятельным бытием и имеет ряд признаков; прилагательное «прилагается» к другим существительным, замещающим в речи единичные вещи, обозначая их признак. [читать далее]

• Великие о русском

  Не всегда мы видим и понимаем ценность родного языка, часто устремляя свои взоры на «просвещённый Запад» спеша заменить русские слова их иностранными эквивалентами. Данная статья составлена для того чтобы на высказываниях великих деятелей русской литературы показать действительную ценность русского языка. [читать далее]

• Девственность — здоровье нации

  Почему в Америке снова актуален вопрос о нравственности? Что это: курьез или тенденция? Если тенденция, то связано ли падение человечества в глобальный безнравственный омут с падением в такой же масштабный экономический? Как же влияет девственная чистота на здоровье поколения? [читать далее]